Между тенью и солнцем скользнул ветерок,
Прислонился к стеклу, дверь закрыл на замок.
Я дождался его после долгого сна.
Он мой пыл охладил, пыл вчерашнего дня. Я увидел вдруг свечи, цветы и портрет.
Кто-то прятал их здесь от меня столько лет,
И Божественный свет проявился на цвет,
А я думал уже, что его больше нет. Слева-шкаф, справа-стул, помню, ветер подул.
Из открытых дверей по вискам полоснул.
Снег на шапке моей таял, падая вниз.
Я был счастлив тогда, я пел песни на бис. И бокалов трезвон из открытх окон
Рассыпался по городу, пел саксофон.
Заставая врасплох запоздавших гостей,
Бой курантов отмерил полжизни моей. Занавески вразлет, сколько пили - не в счет,
Только чувствовал я, что уже Новый Год,
Что уже новый снег на балконе лежит.
И подруга моя не о том говорит. А когда поутру шел по тонкому льду,
Черный кот норовил предо мной проскользнуть.
Запах ели бил в нос, было жалко до слез,
Что уже не догнать стук вагонных колес. Я ушел тогда прочь, все равно было мне,
Что закончилась ночь, и, что начался день,
Чемодан мой большой на дороге стоял,
А я веткой стихи на сугробе писал. Для меня был перрон, словно край всей земли,
И гадала на сон мне цыганка с детьми,
Только в мыслях давно подъезжал я к Москве
И хотел посмотреть на перрон из купе.
Я хотел помотреть на перрон из купе...
| 
